В каждой семье есть своя таинственная история

142

В каждой семье есть своя таинственная история. Эту историю редко рассказывают, но она запоминается на всю жизнь.

Это история про детей и про тех, кто детей спасает и защищает. Про белую монашку. Или про ангела.

Когда моя бабушка была маленькой, она жила в Перми. Тогда это был большой, важный город. Там мой прадедушка проводил связь: телефон. Он был инженером. А прабабушка тоже работала, хотя тогда женщины служили редко. Работу называли «служба» сто лет назад.

И девочки, бабушка и ее сестра Зоя, оставались одни дома — это было обычным делом в двадцатые годов прошлого века. Бабушке Гере было годика четыре, а Зое — пять. И что-то они наделали, пролили, испачкали скатерть. Их не били и не ругали, интеллигентная была семья.

Но девочки все равно очень расстроились и огорчились. Зоя была решительная. Она сказала, что надо пойти на реку Каму и скатерть постирать. Скатерть снова будет белая, чистая. Когда что-то стирают, оно становится чистым, так ведь? Пойдем, Геранька! И они пошли. Взяли скатерть и пошли на берег Камы.

Берег был так себе — небезопасный. А река глубокая. Но дети плохо понимают опасность. И Зоя стала мочить скатерть в реке, а Гера — держать ее за платьице. Так Зоя велела.

Они бы непременно свалились в реку и утонули. Никого там не было, пустынный берег, ни одного человека. Но вдруг к девочкам подошла белая монашка, — так бабушка рассказывала. Белая монашка, тетенька в белой-белой одежде. И велела отойти от реки. Мол, утонете!

Бойкая Зоя объяснила, что надо ведь скатерть постирать! Вот, она уже мокрая. И вода с нее течет. Еще немного, и скатерть тоже белая будет. Надо просто постараться!

Но монашка уговорила девочек от воды отойти. И проводила их домой, за руки вела. А где была в это время скатерть — бабушка не запомнила. Потому что монашка что-то пела на непонятном языке и тихо говорила. Наверное, молитвы, — Гера не знала молитвы, но прежде слышала, как люди их говорят.

Они дошли до дома. Монашка погладила девочек по голове и отдала скатерть. Совершенно сухую и ослепительно-белую. Аккуратно сложенную. И пахло от скатерти очень хорошо. Приятно. И почему-то плакать хотелось.

Скатерть расстелили на столе — никто ничего не заметил. А девочки про монашку боялись рассказывать — ведь тогда узнают, что они испачкали скатерть и на реку ходили одни.

Только потом в разговоре их папа сказал грустно, что был неподалеку монастырь, да всех расстреляли в Гражданскую. Там монашки жили. Белые монашки. Тогда ведь так делили: белые и красные. Люди всех делят. И даже расстреливают иногда. Белые — красных. Красные — белых…

Вот и вся история. А бабушка выросла и тоже стала инженером. А Зоя — доктором медицинских наук. И они обе прожили долгую жизнь. Хорошую, нормальную жизнь. Бабушка честная была. Даже излишне. И сказки не выдумывала; не любила. Она любила военные песни и марши.

А про монашку и скатерть рассказала просто так, потому что это было. Белая монашка и белая скатерть. Река Кама. И начало жизни. Которая так легко могла закончиться — но не закончилась.

Кто-то приходит к детям, когда они в опасности. Кто-то их защищает и спасает. Но дети не всегда об этом рассказывают… Просто — пусть это будет. А что это было — я не знаю. Тоже — просто рассказываю…

Анна Кирьянова
2018 г

картина Жанмо

Источник: facebook.com